Фото: пресс-служба
Угольная энергетика может занимать большую долю в энергетическом балансе дольше, чем ожидалось, пишут в своем исследовании о ренессансе угля Дэвид Браун и Энтони Кнутсон из Wood Mackenzie: «Новые реалии энергетических рынков последних лет все больше, а не меньше поддерживают угольную энергетику».
Wood Mackenzie сдвигает в одном из сценариев прогноз пика потребления угля с 2026-го на 2030 год. Более того, отмечают авторы, «угольные технологии имеют потенциал для дальнейшего развития, поскольку появляются инновации с более низким уровнем выбросов, которые могут сделать уголь более привлекательным».
Глобальный разворот: почему мир пересматривает угольный вопрос
Спрос на электричество растет и делает электроэнергию крупнейшим в мире источником конечной энергии на ближайшие десятилетия, говорится в последнем прогнозе одного из ведущих мировых аналитических центров BloombergNEF. Очевидно, в этой гонке уголь продолжит занимать существенную долю.
Напомним, что осенью 2022 года занимавший тогда пост президента США Джо Байден объявил о радикальном решении — закрыть все угольные шахты в Америке, пообещав, что переход на ветрогенерацию гарантирует всем его участникам «кучу денег». А через три года Дональд Трамп на посту американского президента уже описывал преимущества угля перед солнечными панелями и ветрогенерацией так: «Уголь широко доступен, эффективен с точки зрения затрат, его можно использовать в любую погоду, в угольной индустрии работают сотни тысяч американцев, а запасы в США оцениваются в триллионы долларов». Отрасль он назвал «чистой», а рост добычи — необходимым для обеспечения энергией возвращающихся в Америку промышленных предприятий и строящихся дата-центров IT-корпораций, развивающих системы искусственного интеллекта.
В итоге в 2025 году добыча угля в США показала рост на 4,4%, потребление подскочило на 10,4%, до 8,7 ЭДж, а угольная электрогенерация выросла на 13,1%, до 731 TВт·ч, следует из данных Международного энергетического агентства (МЭА) и EIA. Но главным драйвером угля остается Азия: около 70% глобального спроса, по данным агентства, обеспечивают Китай и Индия.
Власти Индии в текущем году планируют увеличить добычу угля на 100 млн т, до 1,15 млрд т. Эксперты Global Energy Monitor видят в этом противоречие с прогнозом МЭА, которое ожидает замедления глобального спроса. Индийское министерство угольной промышленности объясняет рост спроса на уголь увеличением экономики и из года в год усиливающейся жарой, которая повышает нагрузки на энергосистемы.
В первом полугодии 2026 года Национальное управление энергетики КНР впервые в истории отчиталось о снижении доли угольной генерации до 49,7% от общего объема производства электроэнергии. Однако в абсолютных показателях выработка угольных ТЭС выросла на 3,4% по сравнению с аналогичным периодом прошлого года и достигла рекордных 2,5 трлн кВт·ч. Общий спрос на электроэнергию в Китае растет опережающими темпами, и феноменальный ввод солнечных и ветровых мощностей позволяет лишь размывать долю угля в процентах, но пока не может остановить рост объемов его фактического сжигания.
Сохраняя цель углеродной нейтральности к 2060 году, власти Китая параллельно утвердили план 15-й пятилетки (2026–2030 годы) по развитию угольной индустрии, где ей отводится роль фундамента безопасности энергетической системы.
Китай продолжает отстаивать свою энергетическую безопасность, при этом сохраняя движение в сторону снижения выбросов CO₂, считает Кевин Ту из Центра глобальной энергетической политики Колумбийского университета.
И эти цели друг другу не противоречат, объясняет Линь Бокянь из Института изучения энергетической политики при Сямэньском университете. Фокус отрасли, по его мнению, смещается с постоянного наращивания добычи к чистому использованию угля и обеспечению стабильности энергосистем. «План предполагает отход от старой логики этой отрасли — просто накопать больше угля — к обеспечению энергетической безопасности зеленого перехода», — говорит Линь Бокянь.
«Уголь жизненно необходим национальной экономике, а также для обеспечения жизнедеятельности населения и энергетической безопасности, он играет критически важную роль в системном регулировании энергетики», — говорится в китайском плане на пятилетку.
Дорожная карта китайского правительства предусматривает рост требований к экологичности и эффективности производства, закрытие старых шахт, модернизация которых была бы неоправданно дорогой, и повышение стоимости «входного билета» на угольный рынок — стартового объема инвестиций для запуска проектов. В обмен на это инвесторы получают гарантированный внутренний спрос — в металлургии он, по прогнозу властей КНР, снизится, в электроэнергетическом секторе будет близок к плато, а в химической индустрии и производстве удобрений продолжит расти.
Уголь 2.0: роботы, высокий КПД и минимальный выхлоп
Облачные вычисления, большие данные, роботы и нейросети — это уже сейчас основа угольной отрасли, убежден профессор Лю Синьминь из Университета Шаньдуна. Технологии координируют основные производственные процессы: разведку, проходку тоннелей, добычу, транспортировку, очистку, перечисляет он и приводит в пример системы вентиляции в шахтах, которые выводят токсичные газы, минимизируя риски взрыва.
Фото: пресс-служба
Сегодня программным обеспечением, которое автоматизирует работу шахт, пользуются крупнейшие угольные корпорации Китая: Shandong Energy Group, CHN Energy и China Coal Group. Технологии позволяют рабочим наверху в реальном времени видеть на мониторе любой подземный участок шахты, модель сразу визуализирует геологическую структуру, показывает все параметры, координирует работу роботизированной техники под землей, чтобы свести риски к минимуму. По прогнозу Лю Синьминя, по мере внедрения передовых технологических решений придет время, когда для управления шахтой будет достаточно одного человека.
Аналогичные процессы идут и в угольной генерации — как в повышении эффективности самого процесса сжигания, так и в использовании экологических технологий. Развитие идет по трем ключевым направлениям: повышение КПД энергоблоков (так называемые параметры HELE — High Efficiency, Low Emissions), глубокая очистка от классических загрязнителей и системное улавливание углерода. В частности, китайские станции, применившие технологии двойного промперегрева, существенно подняли КПД, опустив удельный расход угля. По уровню вредных выбросов модернизированные китайские угольные станции стали сопоставимы со многими станциям, работающими на природном газе, отмечают эксперты.
В США с 2015 года в рамках Закона о чистом воздухе (Clean Air Act) действуют стандарты MATS (Mercury and Air Toxics Standards), которые строго ограничивают выбросы ртути, мышьяка, кислых газов и опасных мелкодисперсных частиц. Эти правила напрямую регулируют экологические показатели угольных и нефтяных теплоэлектростанций, заставляя энергетические компании минимизировать ущерб для окружающей среды и здоровья людей.
Российский контекст
В России наблюдаются схожие с мировыми тенденции: уголь продолжает выполнять роль фундаментального стабилизатора национальной экономики и энергетики. Отрасль обеспечивает порядка 0,6–0,9% прямого ВВП (до 1,8–2,6 трлн руб. выручки), а с учетом смежных секторов (транспорт, металлургия, строительство, энергомашиностроение) ее косвенный вклад в ВВП достигает 3–5 трлн руб., отмечается в исследовании NEFT Research. Как отмечает партнер NEFT Research по консалтингу Александр Котов, угольная генерация на протяжении последних лет обеспечивает 13% общей выработки электроэнергии в стране, а для регионов Сибири и Дальнего Востока уголь остается стратегическим, безальтернативным ресурсом: в Забайкальском крае, Тыве и Бурятии доля угля в энергобалансе превышает 95%, а в Кузбассе и Алтайском крае достигает 87–89%. При этом общий объем угольной генерации в России с 2020 года вырос с 140 млрд до 155 млрд кВт·ч.
«В тех регионах, где развита угольная генерация, это надежная база, которая дает экономике конкурентное преимущество», — подчеркивает Александр Котов. В долгосрочной перспективе угольная промышленность сохранит статус одного из ключевых элементов топливно-энергетического комплекса страны, следует из энергетической стратегии России на период до 2050 года (утверждена распоряжением правительства России от 12 апреля 2025 года). Совокупность всех имеющихся возможностей угольной отрасли позволяет достичь к 2050 году добычи в объеме более 600 млн т и занять четвертую часть международного рынка. По словам министра энергетики РФ Сергея Цивилева, потребление угля в нашей стране увеличится на 28% к 2050 году. Выработку планируется нарастить за счет строительства новых электромощностей, работающих на угле, общей мощностью 11,8 ГВт. При этом отрасль нуждается и в масштабной модернизации.
Модернизация: кто и как
Российские генерирующие компании следуют мировым трендам по повышению экологической эффективности.
Например, Сибирская генерирующая компания (СГК), для которой угольная генерация является ключевой, в рамках федерального проекта «Чистый воздух» развернула экологическую и технологическую трансформацию своих ключевых активов в Сибири. Главным вектором стало закрытие устаревших мелких котельных и замещение их мощностей крупной централизованной генерацией — только в Красноярске замещение 38 малоэффективных котельных позволило убрать низкие выбросы сажи и дыма из секторов жилой застройки и передать тепловую нагрузку на крупные ТЭЦ города. Параллельно на ТЭЦ компании вводятся новые эфективные энергомощности, современные электрофильтры с коэффициентом улавливания пыли и золы свыше 99%, введена дымовая труба для рассеивания дымовых газов за чертой города, рассказала главный эколог СГК Юлия Чижова.
По словам Юлии Чижовой, экологическая трансформация энергетики — это не отказ от ископаемых ресурсов во вред экономике, а конкретные инженерные решения, позволяющие угольным станциям соответствовать строгим экологическим стандартам: «Мы видим, как меняется отношение к угольной генерации и в мире, и в России. Базовая энергетика необходима городу для развития, но должна быть экологичной».
При этом модернизация требует значительных инвестиций и ее темпы могут сдерживаться тарифными ограничениями, отмечают эксперты.
Например, в регионах, где тариф уже высокий, поиск баланса между социальными обязательствами и дополнительными затратами на модернизацию остается одной из главных задач.