Фото: пресс-служба
— После ухода иностранных поставщиков российский рынок инженерного программного обеспечения (ПО) начал расти. По данным «Системного софта», в 2025 году его объем увеличился примерно на 20%, до 50–55 млрд руб. Как изменился рынок и на каком этапе развития он находится сегодня?
— Рынок изменился кардинально: уход крупных зарубежных вендоров дал мощный импульс развитию российского инженерного ПО. С точки зрения технологического суверенитета значение этого фактора сложно переоценить.
По оценке J’son & Partners Consulting, российский рынок инженерного ПО входит в фазу зрелости и ускоренного роста, к 2030 году его объем может достичь 121,2 млрд руб., а среднегодовой темп роста в 2024–2030 годах составит 13%. В своем исследовании аналитики рассматривали такие ключевые классы инженерного ПО, как система автоматизированного проектирования (САПР), технология информационного моделирования (ТИМ), среда общих данных (СОД), и другие.
Отдельный сегмент рынка составляют CAE-системы (от англ. Computer-Aided Engineering — компьютерные программы для инженерных расчетов и виртуального тестирования. — «РБК Отрасли»). В отличие от инструментов проектирования они позволяют проверить, как изделие будет вести себя в реальных условиях эксплуатации: при нагреве, механических нагрузках, воздействии электромагнитных полей и других физических факторов. Это помогает выявлять потенциальные проблемы еще до изготовления опытного образца, сокращая затраты на разработку и испытания.
— По данным Инфраструктурного центра «Технет» СПбПУ, в 2024 году объем сегмента CAE-систем в России оценивался в 5,7 млрд руб. Почему импортозамещение здесь особенно важно?
— CAE-системы востребованы в машиностроении, автомобилестроении, авиационной и космической промышленности, радиоэлектронике — отраслях, где разрабатывают сложные технические изделия.
Сегодня перед промышленными предприятиями стоит вопрос, насколько целесообразен переход на отечественные системы инженерного анализа. С одной стороны, использование российских решений позволят снизить зависимость от зарубежных технологий, с другой — предприятиям необходимо обеспечивать непрерывность разработки и решать текущие инженерные задачи. При этом отечественные САЕ-системы не всегда могут предложить ту же эффективность, что зарубежные аналоги.
Поэтому российское инженерное ПО, на мой взгляд, должно конкурировать не по географической привязке своего происхождения, а по характеристикам и практической ценности для инженера и предприятия. Только тогда переход на отечественные системы инженерного анализа станет естественным выбором для бизнеса.
— По данным НИУ ВШЭ, в 2025 году системы цифрового проектирования и моделирования применяли более половины предприятий машиностроения. По вашим оценкам, насколько активно компании переходят на отечественные решения в области инженерного анализа?
— Предприятия ключевых отраслей промышленности поэтапно переходят на российские САЕ-системы, начиная с отдельных расчетных задач и проектов. Пользователи, по сути, не изменились: это те же специалисты и предприятия, которые занимаются проектированием и разработкой сложных технических изделий и ранее использовали зарубежные системы инженерного анализа.
Постепенный переход вполне объясним: новое инженерное ПО не просто установка другой программы. Предприятию необходимо проверить его на своих задачах, убедиться в качестве результатов, встроить новую платформу в существующие процессы. На это требуются время и ресурсы.
Отдельный фактор — кадры. Инженеры-расчетчики уже загружены текущими проектами, поэтому освоение нового инструмента для предприятия означает необходимость выделять дополнительное время на обучение и адаптацию специалистов.
В результате для предприятия стоимость перехода — это не только стоимость самого ПО, но еще и время квалифицированных специалистов. А у инженеров, которые много лет успешно решали свои задачи в привычной системе, не всегда есть естественная мотивация менять рабочий инструмент и заново осваивать часть процессов.
Поэтому задача разработчика ПО — максимально снижать порог входа в продукт: делать его понятным, обеспечивать техническую поддержку на старте, помогать пользователю пройти путь от знакомства с системой до решения реальной инженерной задачи. В конечном счете новый инструмент должен давать инженеру практическую причину его использовать.
Помимо этого, мы видим, что клиенты начинают внедрять российские системы инженерного анализа прежде всего на новых проектах и для новых задач, где еще нет сложившейся истории применения зарубежного продукта. В такой ситуации переход происходит проще: компания может проверить новый инструмент там, где еще нет накопленной зависимости от зарубежного решения.
— Что сегодня становится главным критерием выбора инженерного ПО?
— Жизнеспособность инженерного ПО зависит от возможности адаптировать его к меняющимся задачам пользователей: появляются новые технологии, усложняются изделия, пересматриваются требования к расчетам.
При работе с зарубежным ПО российский инженер фактически получал готовый инструмент и должен был под него адаптироваться. Возможности добиться изменений под свои требования для него были ограничены.
С отечественными разработчиками взаимодействие строится иначе. Пользователь может дать обратную связь: каких возможностей ему не хватает, какие сценарии работы необходимо изменить, где у него возникают сложности. И разработчик при развитии системы обязательно учтет эти замечания.
— Как усложнение современной электроники меняет требования к инженерному моделированию?
— Электронные изделия существенно различаются по сложности: от относительно простых плат датчиков и контроллеров до многослойных печатных плат, бортовых вычислительных устройств и радиоэлектронных комплексов для авиационной и космической техники. При этом разработчикам все чаще приходится учитывать не только электрические характеристики, но и тепловые режимы, механические нагрузки и взаимное влияние физических процессов.
Чем сложнее и дороже изделие, тем выше цена инженерной ошибки. При разработке относительно простой и недорогой электроники в некоторых случаях можно позволить себе физический эксперимент: изготовить прототип, проверить его, а при необходимости сделать следующий.
Совсем другая ситуация, когда изделие стоит миллионы рублей: ошибка на позднем этапе становится слишком дорогой. Поэтому значительную часть проверок необходимо проводить еще до появления первого образца «в железе» — с помощью инженерного анализа.
При этом усложнение самой электроники предъявляет новые требования и к расчетам. Например, увеличение плотности размещения компонентов на печатных платах усложняет отвод тепла, а температурные изменения могут вызывать деформации конструкции и влиять на надежность устройства. Когда разработчик пытается приблизиться к предельно допустимым характеристикам и получить от разрабатываемого устройства максимум, уже недостаточно рассматривать отдельные физические процессы независимо друг от друга.
Нужно учитывать реальную мультифизическую картину: тепло, электромагнитные процессы, механические нагрузки, газодинамику и их взаимное влияние. Именно поэтому одним из важных направлений развития CAE становится связанный мультидисциплинарный анализ.
— Почему для сложной электроники недостаточно отдельных расчетных инструментов?
— Исторически инженерный анализ развивался по отдельным дисциплинам: тепловые процессы, лучистый теплообмен, газодинамика, прочность, электромагнетизм. Под каждую задачу создавались специализированные продукты.
Но в реальном изделии, например, все эти процессы существуют одновременно и влияют друг на друга. Поэтому при разработке сложной электроники возникает необходимость в мультидисциплинарном исследовании.
Именно такой подход мы развиваем. Наша мультидисциплинарная платформа инженерного анализа «Таумерикс» с фокусом на электронику позволяет разным специалистам — от тополога и конструктора до инженера-расчетчика — моделировать различные физические процессы.
Наличие необходимых физических моделей в одной среде позволяет автоматизировать передачу данных между разными видами анализа, уменьшать вероятность ошибок при этом обмене и упрощать совместную работу специалистов.
Например, инженер может исследовать влияние температуры на целостность питания, а затем оценить коробление печатной платы. При этом речь не идет о том, чтобы один специалист заменил всех остальных. Специализация инженеров никуда не исчезает. Задача платформы — сократить количество лишних операций между отдельными этапами анализа и сделать работу разных специалистов более связанной.
В результате часть предварительных исследований инженер может выполнить самостоятельно, не обращаясь на каждом промежуточном этапе в другое специализированное подразделение. Это сокращает общее время работы над проектом.
— Каковы перспективы развития российского рынка CAE-систем?
— Я бы осторожно говорил о зрелости российского CAE-рынка в целом: у разных продуктов и разных расчетных направлений ситуации сильно различаются. В нашем продукте есть направления, где мы видим сильные результаты. Например, в отдельных задачах платформа демонстрирует преимущество по времени выполнения расчетов по сравнению с зарубежными аналогами при сохранении той же высокой точности результатов.
Этого удается достичь в том числе за счет применения эффективных численных методов и объединения различных видов инженерного анализа в единой среде. Например, после замены зарубежного аналога на наш продукт клиенту удалось сократить время решения задачи на две недели. Для предприятий более эффективное ПО означает сокращение времени на решение конкретных инженерных задач и создает экономические основания для использования российского продукта. Но есть и области, которые необходимо продолжать развивать.
Для нас главный критерий зрелости не количество функций и не происхождение продукта, а то, насколько эффективно софт решает конкретную инженерную задачу. Если российская система позволяет инженеру получить необходимый результат с требуемой точностью и при разумных затратах времени, у предприятия появляется практическая причина ее использовать.
Именно так, на мой взгляд, и должен происходить дальнейший переход на отечественное инженерное ПО: не потому, что инженера заставили отказаться от привычного инструмента, а потому, что новый инструмент доказал свою эффективность на его реальной задаче.